Это было выступление президента, кажется, на Ассамблее народа Казахстана, посвященное новой доктрине национального единства. Президент говорил очень хорошие и верные слова. Он говорил, что все мы живем в одном общем доме, что у нас одно на всех будущее, что независимо от своей национальности и вероисповедания мы все одинаково мечтаем о счастье.

Я не ручаюсь за дословность, таков был смысл мессиджа.

Выступление было очень хорошо написано, президент говорил искренне, проникновенно глядя мне в глаза с экрана телевизора, и казалось, что это он говорит лично со мной, Гульнарой Бажкеновой. И слушая, я постепенно проникалась чувством собственной значимости и глубокого удовлетворения - и за себя, и за него, и за всю свою замечательную страну…

Но тут президент перешел к общим для нации ценностям: мы все любим женщин, детей, уважаем старших – сказал мой президент…  И я поняла, что напрасно радовалась, он говорил не со мной. Хоть и смотрел мне прямо в глаза.

Он обращался к мужчинам в возрасте от 18 до 63 лет. Именно они, отягощенные общечеловеческими ценностями, устремленные в общее для них будущее, живут в одном для них доме. И они любят женщин, детей, стариков.

Что ж, хоть на этом спасибо.

Можно сказать, что я придираюсь к словам, но представьте хоть на миг, что президентом Казахстана стала женщина, которая в обращении к народу скажет, что они, народ Казахстана, любят своих мужчин и детей.

Странно звучит, не правда ли?

Не думаю, что это было сделано намеренно. Не думаю, что президент и его помощники-спичрайтеры хотели вывести за скобки казахстанского народа всех женщин. Никому просто и в голову не пришло, что это как-то не политкорректно - народ Казахстана не может любить женщин, потому что женщины тоже народ Казахстана.

Иначе, справедливо было бы освободить женщин от уплаты налогов. Лично я буду не против.  

 Проявления мужского шовинизма у нас можно услышать с государственных трибун, с экранов телевизоров, в такси, на работе… У себя дома от сантехника, убежденного в том, что мой кран потек потому что я незамужняя женщина, а потом безнаказанно орущего на весь двор «скажи ей, Васильич, чо она не хочет за меня замуж идти, я бы ей все починил, и за бесплатно!» Он знает, что я не подам  на него в суд, как это бы сделала уважающая себя американка, потому и придуривается.

 Давнишний приятель, руководитель информационной службы одной из республиканских телекомпаний пишет по скайпу: «срочно нужны редакторы, не порекомендуешь кого-нибудь?» Я без задних мыслей советую двух талантливых перспективных девчонок. На что коллега отвечает, что хотел бы мальчиков, а то « с этими бабами… у одной пмс, другую не дотрахали, извини, конечно».

Я извиняю, но после минутного колебания пишу, что понимаю его, ведь «с мужчинами тоже непросто работать, у одного простатит, у второго импотенция, третьему просто никто не дает, потому что он ЧМО».

С тех пор приятель на связь не выходил. Обиделся, наверное. То что обидеться могла я, ему и в голову не пришло. Ведь обвинять женщину в том, что у нее регулярно бывают месячные – в нашем обществе в порядке вещей. Если твой начальник-мужчина орет злыднем – он просто строгий; стоит женщине-начальнице хоть однажды проявить строгость – у нее ПМС/она сексуально не удовлетворенная/ей нужен мужик. Список сексистских шаблонных оскорблений весьма длинен и, надо сказать, не лишен воображения.  

Моя подруга, Салтанат Абильтаева, директор рекрутингового агентства Optimum, говорит, что большинство клиентов – а это крупные казахстанские и иностранные компании – в листе требований на руководящую вакансию обязательно указывают пол. И мы с вами знаем, какой это пол.

Даже иностранные компании в самом конце списка мелким застенчивым шрифтом, оговариваясь и краснея, пишут, что хотели бы видеть на данной позиции мужчину. На родине их за это засудили бы. На родине из двух претендентов с равными возможностями они всегда выберут женщину. Но это на родине – в Казахстане они играют по казахстанским правилам.

И эти правила не в нашу пользу. Под словом «наши» я подразумеваю всех, потому что от дискриминации – любой - всегда проигрывает все общество. В одном интервью Гульжан Молдажанова сказала, что уехала из Казахстана, потому что здесь никогда бы не достигла тех высот, что достигла в России. И я думаю, так бы оно и вышло. Это теперь, после Москвы, Дерипаски, Базового элемента о ней говорят с придыханием…  

Проявления сексизма у нас можно встретить в таких сферах жизни и в таких местах, что уже и не знаешь плакать, смеяться или объявлять поход женщин с топорами.

Тусовочные подруги после непродолжительного сопротивления вытащили меня в ночной клуб. Подъезжаем к Da Vinci. У входа толпа. Большинство  - красивые нарядные девушки. Путь преграждают некрасивые security с рациями. Лица у security крайне серьезные, озабоченные, я бывала в резиденции президента –  там охрана менее бдительная. По крайней мере, внешне.

По рации ведутся важные переговоры. «Этих можно?» - глядя на двух милых девушек, спрашивает громила в униформе кого-то невидимого в трубке. «Невидимый» добро не дает, и расстроенные девчонки уходят. «Что с ними не так?!» хочется задать вопрос громиле, но подруги увлекают меня внутрь - у них какие-то особые привилегированные карты, освобождающие от фэйс-контроля. И слава Богу. А то не знаю, чем бы закончился сей культ-поход и для меня и для казахского паши-фэйс-контроля.

Что, собственно, меня возмутило? - противоестественному отбору в этом клубе, как и во всех других элитных алматинских заведениях, подвергают исключительно девушек! Мужчин пропускают всех!

В общем, без комментариев.