«Подари мне надежду на счастье,» - умоляют глаза симпатичного бритта средних лет. Увы, приятель, я точно знаю, что оно недостижимо, попробуй вон с той островитянкой, по-моему, она еще не испорчена цивилизацией…

Я приобрела ее у торговцев краденными товарами, криминальных приятелей Еликбаева. Да, были и такие в его разношерстном. более чем обширном круге знакомств. Мы называли последние, приглянувшиеся нам модели, а ребята за умеренную плату исполняли наш заказ.

Временами меня разрывали на части заманчивыми предложениями, а бывало, телефон предательски молчал, когда так нужна была работа. Временами успех кружил мне голову, а бывало, я закрывался от всего мира и скулил как мальчишка «так не честно!».

Где сегодня та милая девочка с косой из 90-х, со своей тревогой за летящий в тартарары мир, где мой президент, непосредственно отвечающий на глупые вопросы молокососов...

Наверное, он был спецагентом и выполнял важное правительственное задание. А может, он был наемным убийцей или опасным преступником, за которым гонятся секретные службы. «Нет, он страдает от страшной неизлечимой болезни!» – предположила подруга.

В мужчине всегда должен оставаться мальчишка. Если он умирает, мужчина превращается в аморфное существо на диване, в вытянутых на коленках трениках. Или в злодея. В Гитлере, Сталине или Пол Поте мальчик умер в раннем детстве, а может быть, его там не было никогда.

Но, вполне вероятно, однажды Жаник захочет узнать и о второй половинке своих корней, об африканской части своей личности – ее можно игнорировать, а можно ею стать богаче. Можно считать себя казахом или безродным космополитом, но знать и помнить кто ты и откуда пришел – это так естественно.

В то время наша телекомпания как маленький оловянный солдатик противостояла, казалось, всему миру, еще немного, и мы бы объявили войну Китаю. В нашем эфире звучали такие страшные слова как режим, коррупция, свобода слова. В офисе сидели неулыбчивые мужчины в штатском, обложившиеся по голову бухгалтерскими папками: они искали страшный компромат.

В моей жизни был период мучительного поиска. Я искала Бога. Искала везде: в золотых православных куполах, в строгих католических костелах, в аскетичных протестантских церквях,  в буддийских храмах. В разговорах, людях, книгах, фильмах искала я Его. В событиях, счастливых и не очень.

- Почему наше общество самое гомофобское в мире? Гыыыы. Да потому что нас всех нагнули! Мы все го-ми-ки, вот и отыгрываемся…

Разрешение мужа? легкодоступная? – насмешили детей цветов, опылявших свои пестики и тычинки прямо на разгульных полях Вудстока.

Чуть-чуть грустной была одна только невеста. Садафмо волновалась – она ведь совсем не знала мужчин! Все ее общение с противоположным полом сводилось к общению с братьями и незначительным разговорам, по необходимости, с соседскими парнями.

Поэтому в Курлысе стало негласным правилом: воровать можно только немцам, что не всегда устраивало другие народности, населявшие маленькое село. Бывало, кто-нибудь начинал роптать, мол, почему им можно, а нам нельзя – тогда дед авторитетно разъяснял недовольным причины своей национальной политики.

К тому же я все еще не понимаю, а куда нынче отправляют неудачников вместо школы?

А если вулкан не утихнет? Если это только начало?  Бррр…

Рядом носились и кричали люди, бились об асфальт бутылки с зажигательной смесью, в двух шагах вспыхнул костер...

А я стояла и как завороженная смотрела на происходящее. Мое сердце билось четко как никогда, меня охватил восторг - это было иррациональное чувство, не подвластное разуму. Мне было классно - и я ничего не могла с этим поделать.

Ведь вместо старого дракона придет новый дракон. Голодный, злой, и оттого еще более кровожадный. Ему понадобится больше еды, больше золота, больше жертвоприношений. Этот дракон живет в наших головах.

И пока он там – главным достижением наших революций будет новый, плазменный, стащенный под шумок телевизор Lg.

А венцом соревнований и незабываемого путешествия стала золотая – из жести, предположил автор -  медаль. Пьяный английский журналист выиграл чемпионат Казахстана по метанию дротиков! По этому случаю, доблестная казахстанская пресса взяла у него интервью. «Как вы думаете, казахстанские игроки в дартс смогут когда-нибудь достичь уровня английских игроков?» - спрашивала триумфатора высокая, худая, с металлическими скобками на зубах тележурналистка. Он в ответ, приложив немало усилий к тому, чтобы не расхохотаться, важно даровал Казахстану отличные перспективы.

Но только не у нас, подумала я, увидев ценник на синтетических комбинезоне-шортах - 19 000 тенге. Это сто евро, а в Барселоне такие же висели за тридцать.

Такая гражданственность достойна восхищения, но  сама я была сторонним наблюдателем на этом глобальном реалити-шоу. Мне интересно было следить за происходящим, впервые не по телевизору, а вживую. Однако желания присоединиться к всеобщему маршу протеста не возникало.

Потому что я была за войну.     

У пользователя «ЖЖ» годами может не быть ни одного всплеска отчаяния, только вялое нытье

Копи паст

Это статья одного из лучших российских журналистов Валерия Панюшкина. Я давно с пристрастием слежу за его творчеством, а тут наши мысли и намерения оказалась созвучными. Я тоже хотела исследовать виртуальные дневники – мне интересно, что волнует моих современников. Я даже успела побродить по безразмерным просторам ЖЖ, с нескрываемым любопытством заглядывая в чужие, такие живые жизни. Но прочитав Панюшкина, поняла, что добавить к сказанному им, мне, собственно, нечего.

Если бы у нас, как в Испании, дело дошло до референдума о запрете или разрешении абортов, я бы, наверное, встала в тупик. Вроде сказать «за» - безнравственно. Я за аборты! – даже звучит как-то кощунственно, провокационно. Но и заявить, что я «против» – не могу. Женщины идут на прерывание беременности по разным причинам и не мне их судить. Женщина сама себе десять раз вынесет самый суровый приговор, который будет терзать ее всю жизнь.